Non Grata Zone
Какая мерзость! Заверните мне пять штук. (с)
Глава семнадцатая,
в которой движущийся замок переезжает


Хаул взялся за работу с таким рвением, словно вернулся после недельного отдыха, а не приполз еле живой всего лишь час назад. Если бы Софи собственными глазами не видела, как они с Ведьмой мерялись силами, поставив заодно на уши весь город, - ни за что бы не поверила. Волшебник с учеником носились по всему замку, выкрикивая друг другу мерки и рисуя мелом странные знаки там, где они до этого установили металлические скобы. Похоже, им надо было отметить каждый угол не только в замке, но и на заднем дворе. Закуток Софи под лестницей и часть потолка необычной формы в ванной заставили их особенно потрудиться. Софи и заколдованного пса гоняли с места на место, а под конец вообще оттеснили к самой стене, чтобы они не мешали Майклу ползать по полу, рисуя большую пятиконечную звезду в центре круга.
Когда Майкл закончил и поднялся, стряхивая с колен мел и пыль, в комнату влетел Хаул в заляпанном побелкой чёрном камзоле. Софи и заколдованного пса в очередной раз согнали с места, чтобы теперь уже Хаул мог вдоволь наползаться, рисуя знаки внутри и снаружи круга со звездой. Софи и заколдованный пёс переместились к лестнице и сели на ступеньки. Заколдованный пёс мелко дрожал – все эти магические приготовления, определённо, ему не нравились.
Закончив ползать, Хаул помчался на задний двор. Майкл кинулся следом. Через секунду Хаул влетел обратно.
- Софи! – крикнул он. – Быстрей! Что мы будем продавать в том магазине?
- Цветы, - ответила Софи, снова вспомнив домик миссис Фейрфакс.
- Отлично, - сказал Хаул и поспешил к входной двери с банкой краски и маленькой кисточкой.
Он обмакнул кисточку в банку и аккуратно закрасил голубое пятно на квадратной ручке жёлтым. После этого он снова обмакнул кисточку – теперь она появилась из банки уже фиолетовой. Хаул закрасил ею зелёное пятно. В третий раз кисточка вышла оранжевой и отправилась на красное пятно. Чёрное Хаул не тронул. Закончив, он отвернулся, и конец его рукава оказался в банке вместе с кисточкой.
- Вот зараза! – выругался Хаул, вытаскивая его из банки.
Показавшийся конец рукава переливался всеми цветами радуги. Хаул потряс его, и тот снова стал чёрным.
- А какой это камзол на самом деле? – спросила Софи.
- Не помню. Не мешай. Сейчас начнётся самое сложное, - отмахнулся Хаул и, быстро поставив краску обратно на верстак, взял оттуда баночку с порошком. – Майкл! Где серебряная лопата?
Майкл прибежал с заднего двора, неся широкую, тускло светящуюся лопату. Черенок у неё был деревянный, но само полотно, похоже, и правда было из чистого серебра.
- Все в сторону! – скомандовал Хаул.
Пристроив лопату на колене, он начертил мелом какой-то знак на черенке и полотне. Потом присыпал его красным порошком из банки и положил по аккуратной щепотке того же порошка на каждый конец звезды, а остатки высыпал в центр.
- Майкл, не подходи, - велел он. – Никто не подходите. Ты готов, Кальсифар?
Из-под поленьев высунулся длинный, тонкий язычок голубого пламени:
- Как будто к такому можно подготовиться, - проворчал он. – Ты ведь знаешь, что это может меня убить?
- Будь оптимистом - может, это убьёт меня, - утешил его Хаул. – Держись крепче. Раз, два, три, - и он начал медленно и очень аккуратно просовывать лопату в очаг, держа её вровень с прутьями решётки. Осторожно поворошив угли, он подсунул серебряное полотно под Кальсифара. Затем, с ещё большей осторожностью, он стал поднимать лопату, держа её как можно ровнее. Майкл замер, боясь даже шевельнуться.
- Есть! – выдохнул Хаул.
Горка поленьев в очаге обвалилась и потухла. Хаул поднялся с колен и развернулся, держа Кальсифара на лопате.
Комнату заволокло дымом. Заколдованный пёс начал дрожать и поскуливать. Хаул закашлялся, с трудом удерживая лопату ровно. Глаза у Софи слезились от дыма, но ей всё-таки удалось разглядеть, что ни ног, ни тем более копыт у Кальсифара действительно нет – как он когда-то ей и говорил. Огненный демон состоял из одного голубого лица, вытянутого и заострённого, которое росло из какого-то слабо светящегося чёрного сгустка. Спереди у этого сгустка было что-то вроде вмятины, из-за чего Софи вначале показалось, будто Кальсифар стоит на крошечных согнутых ногах. Но она поняла, что это не так, когда сгусток покачнулся, и стало видно, что основание у него круглое. Сказать, что Кальсифару сейчас не по себе, значило бы не сказать ничего. Его оранжевые глаза округлились от страха, и он то и дело вскидывал тоненькие рукообразные язычки, в тщетной попытке ухватиться за края лопаты.
- Я быстро! – выдавил Хаул, стараясь звучать уверенно. Однако ему пришлось тут же закрыть рот и замереть, чтобы не раскашляться. Лопата опасно закачалась, и Кальсифара перекосило от ужаса. Хаул подавил кашель и сделал длинный скользящий шаг в нарисованный мелом круг, затем ещё один - в центр пятиконечной звезды. Там, стараясь держать лопату ровно, он медленно повернулся вокруг своей оси. На бедного Кальсифара в тот момент лучше было не смотреть.
Софи показалось, будто вместе с волшебником и огненным демоном повернулась вся комната. Заколдованный пёс прижался к её ногам. Майкл качнулся, потеряв равновесие. Та часть реальности, в которой они все находились, словно отделилась от остального мира и теперь кружилась, раскачивалась и подпрыгивала. Софи почувствовала дурноту. Не удивительно, что Кальсифар выглядел таким перепуганным! Когда Хаул вышагнул из звезды, а потом из круга, комната всё ещё кружилась и раскачивалась. Волшебник опустился возле очага на колени и со всяческими предосторожностями опустил туда Кальсифара и обложил поленьями. Огненный демон тут же вспыхнул, выпустив наружу зелёные язычки пламени. Хаул оперся на лопату и закашлялся.
Комната дрогнула в последний раз и успокоилась. Сквозь рассеивающийся дым Софи с изумлением увидела гостиную их старого дома в Маркет Чиппинге. Она сразу узнала её, хотя на полу теперь были только голые доски, а на стенах больше не висело картин. Однако уже через нескольких мгновений комната замка каким-то образом начала вплетаться в пространство гостиной, подстраивая её под себя. В каких-то местах она её выталкивала, в других, наоборот, втягивала; потолок гостиной опускался, пока не слился с закопченными балками, сделав потолок замка чуть выше и квадратней.
- Кальсифар, ты закончил? - прокашлял Хаул.
- Думаю, да, - ответил тот, разгораясь в очаге, словно никогда его и не покидал. – Но лучше проверь.
Опершись на лопату, Хаул поднялся и, подойдя к входной двери, повернул ручку жёлтым вниз. Снаружи оказалась с детства знакомая Софи улица, по которой неспешно прогуливались перед ужином горожане – типичная картина для летнего вечера. Хаул кивнул Кальсифару, закрыл дверь и, повернув ручку оранжевым вниз, снова её открыл.
От самого порога шла широкая, поросшая сорняками подъездная аллея. Она извивалась между деревьями, живописно окрашенными в лучах заходящего солнца. В конце аллеи виднелись огромные каменные ворота со статуями.
- Это ещё где? – удивился Хаул.
- Пустующий особняк в низу долины, - с вызовом ответил Кальсифар. – Хороший дом, который ты велел мне найти. По-моему, этот как раз подходит.
- Ничуть не сомневаюсь, - кивнул Хаул. – Очень надеюсь, что его настоящие владельцы не будут возражать, - он закрыл дверь и повернул ручку фиолетовым вниз. – А теперь посмотрим, где гуляет наш замок, - сказал он, снова её открывая.
Снаружи уже почти стемнело. В комнату пахнуло тёплым ветром, принёсшим с собой букет летних ароматов. Софи увидела, как мимо проплывают заросли тёмных листьев, увешанные большими пурпурными цветами. Замок продолжал двигаться, и заросли сменились на бледные лилии, за которыми последние вечерние лучи отблесками скользили по водяной глади. Аромат здесь был таким божественным, что ноги сами понесли Софи к выходу.
- Э, нет, до завтра даже не вздумай совать сюда свой длинный нос, - сказал Хаул, щёлкая замком. – Это место как раз на краю Пустыря. Отличная работа, Кальсифар. Великолепно. Хороший дом и море цветов - как и заказывали.
С этими словами волшебник бросил лопату и отправился спать. Похоже, сегодня он и правда вымотался: сверху больше не доносилось ни стонов, ни криков - разве что слабый кашель, да и тот скоро стих.
Софи и Майкл тоже порядком устали. Майкл плюхнулся на стул и сидел там, уставившись в одну точку и машинально поглаживая заколдованного пса. Софи примостилась на табуретке, чувствуя себя очень странно. Они переехали. Вроде бы всё вокруг осталось прежним и в то же время изменилось – это сбивало с толку. И почему движущийся замок теперь на краю Пустыря? Может, это проклятие притягивало Хаула к Ведьме? Или просто Хаул увиливал так усердно, что в конце концов обхитрил самого себя, став, что называется, честным?
Софи повернулась к Майклу узнать, что он по этому поводу думает. Ученик волшебника мирно спал, а вместе с ним и заколдованный пёс. Тогда она повернулась к Кальсифару, который лениво колыхался между розовыми поленьями, сонно прикрыв оранжевые глаза. Софи вдруг вспомнилось, как раскалённый добела Кальсифар метался по очагу, а потом как он же, в ужасе таращась, балансировал на лопате. Огненный демон кое-что ей напомнил - вся его форма напомнила.
- Кальсифар, - позвала она, - а ты был когда-нибудь падающей звездой?
Кальсифар приоткрыл один оранжевый глаз и посмотрел на неё.
- Конечно был, - протрещал он. – Мне можно об этом рассказывать, раз ты сама догадалась. Контракт разрешает.
- И Хаул тебя поймал? – продолжила Софи.
- Пять лет назад, - охотно подтвердил Кальсифар, - на болотах Портхевена. Как раз после того, как обосновался там под именем Колдуна Дженкина. Он гнался за мной в семимильных сапогах – напугал до полусмерти. Хотя я и без него был напуган дальше некуда: если ты падаешь, значит скоро умрёшь. Я бы сделал всё что угодно, лишь бы выжить. Поэтому когда Хаул предложил сохранить мне жизнь так, как это делают люди, я предложил ему контракт не раздумывая. Никто из нас тогда, конечно, не знал, во что мы друг друга втягиваем. Я был благодарен, а Хаул предложил только потому, что пожалел меня.
- Совсем как Майкл, - прошептала Софи.
- А? Что? – проснулся Майкл. – Софи, мне совсем не нравится, что мы на самом краю Пустыря. Не знал, что так обернётся. Здесь небезопасно.
- В доме волшебника безопасно не бывает, - с выражением протрещал Кальсифар.

На следующее утро дверная ручка была повёрнута чёрным вниз и к величайшему раздражению Софи ни в какую другую сторону не поворачивалась. Да будь там хоть с десяток Ведьм - ей всё равно очень хотелось снова взглянуть на те цветы. Чтобы как-то отвлечься, она принесла ведро воды и стала оттирать исчёрканный мелом пол.
Вернувшийся Хаул застал её как раз за этим занятием.
- Покой нам только снится, - прокомментировал он, переступая через трущую пол Софи.
Волшебник выглядел необычно: его камзол по-прежнему оставался угольно-чёрным, но волосы он снова сделал светлыми, и теперь на фоне камзола они казались почти белыми. Софи сразу вспомнились строчки из проклятия. Вероятно, Хаул думал о том же. Он достал из раковины череп и, держа его в руке, трагично произнёс:
- Увы, бедный Йорик! Она слышала русалок, а значит, прогнило что-то в Датском королевстве. Я подхватил неизлечимую простуду, но, к счастью, ужасающе бесчестен. Буду цепляться хотя бы за это, - и он жалобно закашлял.
Однако простуда его почти прошла, и потому кашель вышел не достаточно убедительным. Софи переглянулась с заколдованным псом, который сидел с таким же несчастным видом, как у Хаула.
- Тебе надо вернуться к Летти, - прошептала она псу и повернулась к Хаулу: – Что случилось? Не ладится с мисс Ангориан?
- Не то слово, - отозвался Хаул. – У Лили Ангориан сердце твёрже камня, - он поставил череп обратно в раковину и крикнул Майклу: - Еда! Работа!
После завтрака они вытащили всё из чулана, и Хаул с Майклом принялись пробивать в его боковой стене отверстие с таким рвением, что только пыль летела. Наконец, глухие удары прекратились, и оба громко позвали Софи. Та пришла с метлой наперевес. Вместо боковой стены теперь красовалась арка, за которой начиналась лестница, соединяющая магазин с домом. Хаул жестом подозвал Софи и повёл её показывать магазин. Внутри было совсем пусто, а пол покрывали чёрные и белые квадраты, совсем как в холле миссис Пентстеммон. Полки, на которых когда-то выставлялись шляпы, теперь украшала одинокая ваза с вощёными шёлковыми розами и миниатюрным букетиком из первоцветов. Софи поняла, что от неё ждут бурного восхищения, и поэтому промолчала.
- Я нашёл цветы в мастерской на заднем дворе, - сообщил Хаул. – Иди, посмотри, как мы всё сделали снаружи.
Он открыл входную дверь и сверху мелодично отозвался колокольчик, который Софи слышала всю свою жизнь. Снаружи едва рассвело. Софи проковыляла мимо Хаула на безлюдную улицу и взглянула на магазин. Фасад был заново окрашен в зелёный и жёлтый, а над витриной буквы с завитушками гласили: Х. ДЖЕНКИНС СВЕЖИЕ ЦВЕТЫ ЕЖЕДНЕВНО.
- Что, передумал насчёт обычных имён, да? – хмыкнула Софи.
- Исключительно из соображений маскировки, - невозмутимо парировал Хаул. – Лично я предпочитаю Пендрагона.
- А где мы будем брать свежие цветы? – спросила Софи. – Нельзя заявить такое, а после продавать восковые розы от шляп.
- Подожди и увидишь, - сказал Хаул, уводя её обратно.
Они прошли через магазин и вышли на задний двор, знакомый Софи с детства. Правда, теперь он стал гораздо меньше, поскольку добрую его половину оккупировал задний двор движущегося замка. Софи посмотрела наверх, где за кирпичными стенами двора Хаула виднелся её собственный старый дом. Сейчас он выглядел очень непривычно из-за нового окна, которое принадлежало комнате Хаула. И это обескураживало Софи ещё больше, поскольку она знала, что окно Хаула выходит совсем не сюда. Ей также было видно окно собственной старой комнаты над магазином, и это тоже было довольно странно, потому что теперь попасть туда было невозможно.
Поднимаясь вслед за Хаулом обратно в чулан, ставший в одночасье проходным, Софи поймала себя на мысли, что начинает злиться: новый вид её старого дома вызывал настолько смешанные чувства, что это даже пугало.
- Здесь довольно мило, - выдавила она.
- Да неужели? – отозвался Хаул.
Было видно, что он глубоко задет. Пока волшебник шёл к двери и поворачивал ручку фиолетовым вниз, Софи со вздохом подумала, что похвала необходима Хаулу как воздух. С другой стороны, она не припоминала, чтобы вообще когда-то хвалила Хаула или Кальсифара, и не видела, с какой стати начинать сейчас. Если уж на то пошло, Кальсифар заслуживал похвалы не меньше, чем Хаул.
Дверь открылась. Проплывающие мимо огромные кусты, увешанные цветами, остановились, давая Софи спуститься к ним из замка. Между кустов во всех направлениях тянулись узкие аллеи, поросшие густой зелёной травой. Хаул и Софи пошли по ближайшей из них, а замок последовал за ними, сметая боками цветочные лепестки. Высокий и чёрный со своими нескладными формами и замысловатыми струйками дыма, по очереди выдуваемыми из башенок, как ни странно, прекрасно сюда вписывался. Здесь всё было буквально пропитано магией, и Софи отчётливо это чувствовала.
Воздух вокруг был горячим и влажным, и наполненным ароматами тысяч цветов. Софи чуть не ляпнула, что тут пахнет, как в ванной после Хаула. Место и в самом деле было чудесным. Повсюду росли кусты, увешанные крупными фиолетовыми, красными и белыми цветами, а те, что поменьше, выглядывали из мокрой травы буйством красок: розовые с тремя лепестками, анютины глазки, дикие флоксы, люпины всевозможных цветов и оттенков, оранжевые и белые лилии, ирисы и множество других. Там росли и вьюнки с цветами достаточно большими, чтобы украшать ими шляпы, и подсолнухи, и маки, и растения самой причудливой формы и ещё более причудливой расцветки. И хотя всё это мало походило на мечту Софи о саде, как у миссис Фейрфакс, её плохое настроение исчезло без следа, сменившись немым восхищением.
- Видишь? – взмахнул рукой Хаул, и его длинный чёрный рукав вспугнул сотни голубых бабочек, пирующих на кусте жёлтых роз. – Мы можем срезать здесь цветы охапками каждое утро и продавать в Маркет Чиппинге. На них даже роса высохнуть не успеет.
Ближе к концу аллеи трава под ногами начала чавкать, а под кустами раскинулись заросли огромных орхидей. Хаул и Софи вышли к пруду, сплошь заросшему водяными лилиями. С его поверхности поднимался пар. Замок изменил направление и, двигаясь боком, обогнул пруд по другой аллее, также обрамлённой цветами.
- Если соберёшься сюда одна, возьми трость, чтобы пробовать ею землю, - сказал Хаул. – Здесь полно подземных родников и трясин. И туда дальше не ходи, - он показал на юго-восток, где в туманном воздухе солнце казалось раскалённым белым диском. - Там начинается Пустырь – очень жаркий, пустой и населённый Ведьмой.
- А чья это была идея вырастить цветы на самом краю Пустыря? – спросила Софи.
- Волшебника Сулимана. Он начал здесь ещё год назад, - ответил Хаул, поворачивая обратно к замку. – Думаю, он хотел засадить цветами весь Пустырь и таким образом изгнать из него Ведьму. Он вывел горячие источники на поверхность и заставил всё здесь расти. И прекрасно справлялся, надо сказать, пока Ведьма его не поймала.
- Миссис Пентстеммон называла его как-то по-другому, - вспомнила Софи. – Он ведь из того же мира, что и ты, да?
- Более или менее, - отозвался Хаул. – Хотя лично я его никогда не встречал. Я побывал здесь как-то раз, а потом заглянул ещё, спустя несколько месяцев. Мне здесь понравилось. Так я и повстречался с Ведьмой. Ей эта мелиорация пришлась не по душе.
- Почему? – спросила Софи.
Замок уже остановился, поджидая их.
- Ей нравится думать о себе, как о цветке, - объяснил Хаул, открывая дверь. – Что-то вроде нежно-трепетной фиалки на залитом солнцем поле. В общем, бред полный.
Входя за Хаулом, Софи бросила последний взгляд на море цветов перед замком. Это были розы. Тысячи роз.
- А Ведьма не догадается, что ты здесь?
- Я постарался сделать то, чего она ждала бы от меня меньше всего, - ответил Хаул.
- А найти Принца Джастина ты стараешься? – не удержалась Софи.
Но Хаул снова увильнул от ответа, помчавшись через чулан звать Майкла.

@темы: ВВП, Howl, DWJ