14:36 

Howl's Moving Castle

Non Grata Zone
Какая мерзость! Заверните мне пять штук. (с)
Глава пятая,
целиком пожертвованная генеральной уборке


Оставшись в замке, Софи решила показать Хаулу, что она не просто отличная домработница, а настоящее сокровище. Она подвязала свои жидкие седые волосы каким-то лоскутом, закатала на тощих старых руках рукава, а вместо фартука обернула вокруг талии старую скатерть, которую нашла в чулане. То, что убирать ей придётся только четыре комнаты, а не целый замок, не могло не радовать. Софи подхватила ведро, метлу и работа закипела.
- Что ты делаешь?! – в один голос взвыли Майкл и Кальсифар.
- Убираюсь, - безжалостно отозвалась Софи. – Это не движущийся замок – это ходячий позор.
- Чего тут убираться? И так всё чисто, - недовольно проворчал Кальсифар.
- Хаул тебя вышвырнет, - мрачно поддакнул Майкл.
Софи невозмутимо пропустила обе реплики мимо ушей. Комнату заволокли тучи пыли...
В самый разгар уборки в дверь снова глухо постучали. Кальсифар вспыхнул и крикнул:
- Дверь в Портхевене! – после чего тут же зашипел и оглушительно чихнул, отправив в трубу сноп искр и облако пыли.
Майкл поднялся из-за верстака и направился к двери. Софи проводила его любопытным взглядом сквозь поднятую ею пыльную бурю: перед тем, как открыть дверь, Майкл повернул квадратную ручку голубым пятном вниз. В этот раз там оказалась улица, куда выходило их единственное окно. На пороге стояла маленькая девочка.
- Здравствуйте, мистер Фишер, - сказала она. – Я за чарами для мамы.
- Защитные чары для лодки твоего папы, да? – уточнил Майкл. – Подожди минутку.
Подойдя к верстаку, он достал с одной из полок банку и отсыпал на листок бумаги какого-то порошка. Пока он был занят, малышка и Софи рассматривали друг друга с одинаковым любопытством. Майкл аккуратно завернул порошок и передал его девочке со словами:
- Скажи маме, чтоб посыпала им вдоль лодки. Чары будут действовать туда и обратно, даже если разразится шторм.
Девочка взяла бумажный свёрток и протянула Майклу монету.
- А что, господин Колдун и ведьму взял на работу? - спросила она.
- Нет, - быстро ответил Майкл.
- Ты это про меня? – крикнула Софи из комнаты. – Всё верно, деточка. Я самая лучшая и самая чистоплотная ведьма в Ингарии.
Майкл поспешно закрыл дверь.
- Назавтра об этом будет знать весь Портхевен, - буркнул он, поворачивая ручку обратно на зелёный. - Хаулу это может не понравиться.
В ответ Софи лишь тихонько усмехнулась, ничуть не раскаиваясь. Может она, конечно, немного увлеклась, но если бы все думали, что Хаул её нанял, это могло бы навести его на мысль так и сделать. Всего какую-то неделю назад Софи сгорела бы от стыда за собственное поведение, но сейчас она не чувствовала по этому поводу ни малейшего смущения. И, как ни странно, эта мысль приносила облегчение.
Тем временем Майкл поднял один из камней в очаге и спрятал под ним монету, которую получил от девочки. Софи не выдержала и, громко шаркая, тоже подошла к очагу.
- А что это ты делаешь? – спросила она.
- Мы с Кальсифаром стараемся откладывать деньги, - смущённо признался Майкл. – Хаул тратит всё до последнего пенни, если этого не делать.
- Бестолковый транжира! – протрещал Кальсифар. – Он промотает королевские деньги быстрее, чем я сожгу это полено. Никакого здравого смысла.
Софи побрызгала из раковины на пол, чтобы прибить пыль, одновременно заставив Кальсифара забиться в самую глубь очага, и принялась мести пол по второму заходу. Работая метлой, она, словно невзначай, подобралась поближе к входной двери, чтобы получше рассмотреть цветную деревянную ручку. На той части, которую при ней ещё не использовали, был нанесён чёрной мазок. Гадая, куда бы это могло открываться, Софи начала энергично смахивать с балок паутину. Майкл застонал, а Кальсифар снова принялся чихать.
Именно этот момент выбрал Хаул, чтобы появиться из ванной в облаках парфюма. Он выглядел сногсшибательно красиво и элегантно - казалось, будто даже серебряные вставки и вышивка на его костюме стали ярче. Увидев, что творится в комнате, он спешно попятился обратно в ванную, прикрывая голову серебристо-голубым рукавом.
- Остановись, женщина! – воззвал он к Софи. – Пощади этих бедных пауков!
- Их паутина позорит весь дом! – заявила Софи, продолжая смахивать пыльные гроздья.
- В таком случае смети её и не трогай пауков, - сказал Хаул.
Софи решила, что эта странная симпатия Хаула к паукам, скорее всего, объясняется родом его злобной деятельности.
- Но они же опять наплетут паутины! - возразила она.
- И будут ловить мух, что весьма кстати, - заметил Хаул. – А теперь, будь добра, опусти свою метлу и дай мне спокойно добраться до двери в моём собственном доме.
Облокотясь на черенок метлы, Софи молча наблюдала, как Хаул идёт к выходу и берёт гитару. Но когда он потянулся к деревянной ручке, она, будто между делом, поинтересовалась:
- Если красная сторона ведёт в Кингсбери, а голубая в Портхевен, то куда переносит чёрная?
- Какая ж ты всё-таки пронырливая старушенция! – возмутился Хаул. – Она ведёт к моему личному убежищу, и тебе не полагается знать, где оно, - он распахнул дверь, за которой медленно двигались поросшие вереском холмы.
- Хаул, когда ты вернёшься? – спросил Майкл, кажется, не особо надеясь на ответ.
Хаул оправдал его ожидания, сделав вид, что не услышал.
- Пока меня не будет, не смей трогать пауков, - велел он Софи, и дверь за ним захлопнулась.
Майкл многозначительно посмотрел на Кальсифара и вздохнул. Огненный демон ответил из очага ехидным смехом. Поскольку никто из них не стал объяснять Софи, куда именно ушёл Хаул, она предположила, что тот снова отправился охотиться за юными девушками. Давая выход эмоциям, Софи принялась мыть и драить с удвоенным рвением. Получив от Хаула вполне ясное предупреждение, она больше не осмелилась прибить ни одного паука, и перед тем, как начать смахивать паутину, каждый раз стучала по балкам черенком метлы и вопила:
- Кыш, пауки! Прочь с моей дороги!
Пауки, спасаясь, удирали во все стороны, оставляя родную паутину сиротливо свисать с балок. После столь масштабного паучьего погрома Софи, естественно, пришлось подметать пол заново. Потом она опустилась на колени и принялась его драить.
- Силы небесные, когда же всё это кончится? – обречёно простонал Майкл, сидя на ступеньках подальше от разошедшейся Софи.
- Силы подземные, о чём я только думал, когда заключал с тобой сделку? – сокрушённо пробормотал под нос Кальсифар, съёживаясь в своём очаге.
Софи, не обращая внимания, продолжала безжалостно скрести пол.
- Ты сам будешь рад, Майкл, когда здесь воцарятся чистота и порядок, - бодро заверила она.
- Если доживу, – мрачно изрёк Майкл.
Хаул вернулся только поздно ночью. К тому времени Софи уже наскреблась и наубиралась так, что едва могла пошевелиться, и теперь сидела, сгорбившись, на стуле возле очага. Каждая её косточка болела и ныла. Не успел Хаул переступить порог, как Майкл схватил его за свисающий рукав и утащил в ванную, из которой тут же хлынул целый поток жалоб. Софи без труда удалось расслышать такие фразы как "жуткая старуха" и "никого даже слушать не хочет", несмотря на то, что у неё под ухом в унисон с Майклом завывал Кальсифар:
- Хаул, останови её! Она нас здесь убивает!
Однако единственное, что сказал Хаул, когда Майкл, наконец, его отпустил, было:
- Ты не трогала пауков?
- Конечно, нет! – в сердцах рявкнула Софи. У неё всё жутко болело, и она была готова сорваться на ком угодно. – Едва завидев меня, они кидались врассыпную. Кто это на самом деле? Те девушки, чьи сердца ты съел?
Хаул рассмеялся.
- Нет, обычные пауки, - ответил он и с мечтательной улыбкой направился к себе в комнату.
Майкл тяжко вздохнул и полез в чулан. Какое-то время он там рылся, пока не откопал старую раскладушку, соломенный матрас и какое-то тряпьё. Всё это он сложил в закуток под лестничным пролётом.
- Тебе будет удобнее спать сегодня здесь, - сказал он Софи.
- Значит ли это, что Хаул позволит мне остаться? – спросила она.
- Да откуда мне знать? – раздражённо отозвался Майкл. – Хаул никогда не связывает себя обещаниями. Я вообще прожил здесь на птичьих правах полгода, пока он, наконец, не заметил, что в замке прибавилось народу, и сделал меня своим учеником. Просто я подумал, что на раскладушке тебе будет удобнее, чем на стуле.
- А, - протянула Софи. – Раз так, то большое спасибо, - добавила она с благодарностью.
Раскладушка и в самом деле была куда удобнее стула, а когда Кальсифар посреди ночи вдруг пожаловался, что проголодался, Софи не составило труда доковылять до очага и скормить ему ещё одно полено.
В последующие дни Софи неутомимо начищала и намывала всё, что попадалось ей на глаза - и эта работа была ей по душе. Говоря себе, что ищет подсказки, она вымыла окна, оттёрла склизкую раковину и заставила Майкла убрать всё с полок и верстака, чтобы можно было спокойно их вычистить. Шкафы и потолочные балки постигла та же участь, а бедный череп так часто переставляли с места на место, что в конце он стал чем-то напоминать многострадального Майкла. Решив прочистить до кучи дымоход, Софи приладила к балкам рядом с очагом старую простыню и заставила Кальсифара пригнуться. Огненному демону эта затея совсем не понравилась, и он злорадно рассмеялся, когда Софи обнаружила, что сажа из дымохода осела по всей комнате и теперь ей придётся отмывать всё заново. Надо признать, отсутствие последовательности было слабым местом Софи, в результате чего её неутомимость грешила бестолковостью. И всё же от таких действий тоже была польза: натирая и начищая всё без разбору, Софи рассчитывала рано или поздно наткнуться на какой-нибудь тайник с девичьими душами или на кучку недоеденных сердец, ну или ещё на что-то, что дало бы ей ключ к контракту Кальсифара. Ей пришло в голову, что основание дымовой трубы, охраняемой демоном, вполне могло бы оказаться таким местом. Однако слазив туда, она нашла только кучу золы, которую после сложила в мешки на заднем дворе. К слову, двор занимал далеко не последнее место в её списке предполагаемых тайников.
Каждый раз по возвращении Хаула Майкл и Кальсифар начинали хором жаловаться на самоуправство Софи, но волшебник, похоже, не обращал на это никакого внимания. Как, впрочем, и на воцарившуюся в замке чистоту, а также на то, что в кладовой теперь не переводятся сладкая выпечка и варенье, а порой появляется даже свежая зелень. Последнее объяснялось тем, что, как и предсказывал Майкл, слух о новой домработнице волшебника быстро разошёлся по всему Портхевену. Горожане приходили, только чтобы взглянуть на Софи. В Портхевене её звали госпожа Ведьма, а в Кингсбери - мадам Колдунья. И хотя люди, приходившие из Кингсбери были одеты лучше, чем в Портхевене, ни те, ни другие не рисковали наведываться к кому-то столь могущественному безо всякого повода. Поэтому Софи то и дело приходилось отрываться от работы, чтобы кивнуть с улыбкой и принять подарок, или же позвать Майкла, чтобы тот упаковал для кого-нибудь мелкие чары. Некоторые из подарков Софи находила весьма уместными: к примеру, картинки в рамках, нити ракушек или фартуки, в которых она так нуждалась. А ракушками и картинками она украсила свой закуток под лестницей, который после этого стал выглядеть совсем по-домашнему. Теперь Софи уже с уверенностью могла сказать, что будет по нему скучать, когда Хаул её выставит. И чем больше она об этом думала, тем страшнее ей становилось: в конце концов, не мог же волшебник игнорировать её присутствие вечно!
Когда с уборкой комнаты внизу было покончено, настала очередь ванной. Однако чтобы туда попасть, Софи пришлось ждать несколько дней, поскольку Хаул проводил там уйму времени перед каждым уходом. Наконец, её терпение было вознаграждено: не успела в очередной раз стукнуть за Хаулом входная дверь, как Софи уже была в ванной, где всё ещё висело облако пара и ароматических чар.
- А сейчас мы поищем компромат на господина Волшебника с его контрактом, - пробормотала она для очистки совести, потому что на самом деле ей просто хотелось порыться на широкой полке, которую она приметила ещё с прошлого раза.
Говоря себе, что пустую полку чистить гораздо удобнее, она один за другим вынула оттуда все пузырьки, тюбики, банки и пакетики, и провела большую часть дня, добросовестно копаясь в их содержимом. Особенно пристального внимания удостоились те, что были помечены как "кожа", "глаза" и "волосы" – ведь кто знает, может, это и в самом деле всё, что осталось от бедных девушек! Но чем дальше она знакомилась с их содержимым, тем больше склонялась к мысли, что это просто крема, порошки и краска. Если они и были когда-то девушками, то Хаул сначала опробовал на них свой тюбик "для гниения", а после довёл в раковине до состояния полной неузнаваемости. Впрочем, Софи искренне надеялась, что это была обычная косметика, не проходившая испытания на девушках. Расставив всё обратно, она продолжила оттирать ванную.
Вечер Софи как обычно встретила на стуле, расплачиваясь за свою дневную активность ломотой во всём теле. Составляющий ей компанию Кальсифар проворчал, что израсходовал на её хозяйственные нужды целый горячий источник.
- А где находится эти горячие источники? – спросила Софи.
Надо заметить, в последнее время круг её интересов значительно расширился.
- В основном под болотами Портхевена, - ответил Кальсифар. – Однако если ты будешь продолжать в том же духе, то мне придётся брать воду с Пустыря. Когда ты, наконец, перестанешь наводить здесь чистоту и займёшься моим контрактом?
- Как только представится возможность, - пообещала Софи. – Как я могу выяснить что-то о Хауле, когда его постоянно где-то носит? Он всегда уходит так надолго?
- Только когда волочится за очередной девушкой, - фыркнул Кальсифар.
Разобравшись с ванной, Софи взялась за лестницу и, благополучно отмыв всё до самого верха, двинулась в комнатушку Майкла. Последний к этому времени уже начал воспринимать её как своего рода стихийное бедствие и относиться с мрачным фатализмом. Увидев, что теперь гроза движется по направлению к его жилищу, ученик волшебника издал вопль ужаса и со всех ног кинулся наверх, спасать самое ценное. То, чем он так дорожил, оказалось спрятано в старой коробке под изъеденной жучками кроватью. Когда Майкл пронёсся мимо, крепко сжимая свою драгоценную ношу, Софи заметила в ней стопку писем, перевязанную голубой лентой и засахаренную розу.
- Так, так, так… У нашего Майкла, оказывается, есть подружка! – сказала она себе, распахивая окно на улицу Портхевена и вывешивая проветриться постельные принадлежности. Учитывая, какой бесцеремонно-любопытной она стала в последнее время, Софи сама удивилась, что не начала расспрашивать Майкла о его девушке и о том, как он ухитряется прятать её от Хаула. Вместо этого Софи проковыляла к кровати и вымела из-под неё такое количество пыли и мусора, что чуть не засыпала Кальсифара, когда попыталась их сжечь.
- Ты всё-таки решила меня прикончить! Ты такая же бессердечная, как и Хаул! – давился огненный демон.
Из-под груды мусора виднелись только его зелёные волосы и краешек длинного голубого лба. Тем временем Майкл спрятал свою драгоценную коробку в ящик верстака и запер его на ключ.
- Если бы только Хаул к нам прислушался! – обречёно вздохнул он. – И чего он столько возится с этой девушкой?
На следующий день Софи хотела разобраться на заднем дворе, но её планы нарушил зарядивший в Портхевене дождь. Тяжёлые капли били в окно и барабанили по дымовой трубе, заставляя Кальсифара раздражённо шипеть. Поскольку двор был частью дома в Портхевене, там тоже лило как из ведра. Софи прикрыла голову фартуком и открыла заднюю дверь. Успев изрядно промокнуть, она отыскала ведро побелки и большую малярную кисть, с которыми вернулась в дом. Облагородив стены, она достала из чулана старую стремянку и побелила заодно потолок.
В Портхевене уже третий день лил дождь, но когда дверная ручка повернулась зелёным вниз и на пороге возник Хаул, за его спиной ярко светило солнце, а по вереску, обгоняя движущийся замок, скользили тени от облаков. За те три дня, пока волшебник отсутствовал, Софи успела побелить и свой уголок, и лестницу вместе с пролётами, и даже комнату Майкла.
- Что здесь случилось? – спросил Хаул, входя в комнату. – У меня такое ощущение, что в доме стало намного светлее.
- Софи, - лаконично ответил Майкл.
- Мне следовало догадаться, - кивнул Хаул, исчезая в ванной.
- Он заметил! – многозначительно прошептал Майкл Кальсифару. – Должно быть, девушка начала, наконец, уступать!
На следующий день в Портхевене всё ещё моросило. Софи повязала платок, закатала рукава, надела фартук и стала ждать. Как только Хаул вышел за дверь, она схватила метлу, ведро, мыло и, как престарелый ангел возмездия, отправилась наводить порядок в комнате волшебника. Софи специально тянула с ней до последнего, потому что просто боялась туда заглядывать. Теперь же она считала, что вела себя глупо, так как уже знала, что всю волшебную работу в замке делает Кальсифар, а всю тяжёлую – Майкл. Хаул же беззастенчиво эксплуатирует обоих – совсем как Фанни - в то время как сам где-то пропадает, гоняясь за девушками. Надо сказать, господин Волшебник и раньше-то не внушал Софи особого страха, а теперь она и вовсе чувствовала только презрение.
Погружённая в эти мысли, она поднялась на второй этаж и нос к носу столкнулась с Хаулом, который поджидал её у входа в свою комнату. Одной рукой он лениво упирался в дверной косяк, полностью блокируя Софи вход.
- Даже не мечтай, - улыбнулся он. – Мне она нравится грязной, спасибо.
Софи уставилась на него с раскрытым ртом:
- Откуда ты здесь взялся? Я же своими глазами видела, как ты уходил!
- Так и было задумано, - кивнул Хаул. – Ты уже как следует достала Кальсифара и бедного Майкла, и я понял, что сегодня ты явишься по мою душу. Кстати, что бы там Кальсифар тебе про меня не рассказывал, я всё-таки волшебник. Или ты думала, я не умею колдовать?
Такой поворот рушил Софи все планы, но она не признала бы этого даже под угрозой физической расправы.
- Всем известно, что вы волшебник, молодой человек, - строго сказала она. – Однако, это не меняет того факта, что ваш замок самое грязное место, в котором мне когда-либо доводилось бывать.
И, воспользовавшись моментом, она быстро заглянула в щель между косяком и свивающим серебристо-голубым рукавом Хаула. Ей удалось разглядеть ковёр на полу, который вполне мог бы сойти за птичье гнездо по количеству разбросанного на нём мусора, стены с давно облупившейся краской и полку, забитую разными книгами, большинство из которых выглядели крайне подозрительно. Никаких обгрызенных сердец она, правда, там не увидела, но это ещё не означало, что их там нет. Они вполне могли быть за или под той огромной кроватью с серо-белым от пыли балдахином, так некстати загораживающим единственное окно. Тут рукав Хаула качнулся, целиком закрывая ей обзор:
- Нет, так не пойдёт. Прекрати везде совать свой длинный нос.
- Я не сую! – возразила Софи. – Но эта комната… - возмущённо начала она.
- Ещё как суёшь, - перебил её Хаул. – Ты жутко пронырливая, возмутительно деспотичная, маниакально чистоплотная старушка. Держи себя в руках. Ты терроризируешь нас всех.
- Но там же самый натуральный хлев! - возмутилась Софи. – Я не могу спокойно на это смотреть!
- Нет, можешь, - с нажимом произнёс Хаул. – Лично мне моя комната нравится такой, какая она есть. Ты должна признать, что я имею полное право жить в хлеву, если хочу. А теперь иди вниз и найди себе какое-нибудь другое занятие. Пожалуйста. Я терпеть не могу спорить.
Софи ничего не оставалось, как поковылять обратно, громыхая пустым ведром. Честно говоря, она была порядком удивлена, что Хаул не вышвырнул её из замка на месте. Но раз уж он упустил свой шанс, она быстро найдёт себе дело взамен так некстати сорвавшейся уборки! Открыв дверь и увидев, что дождь почти перестал, Софи переместилась во двор, где принялась энергично разбирать мокрые кучи старого хлама. Неожиданно лист ржавого железа рядом с ней громко лязгнул под приземлившимся Хаулом.
- И здесь тоже не надо, - произнёс волшебник, балансируя на шаткой поверхности. – Нет, ну ты просто какой-то ковыляющий ужас! Оставь этот двор в покое. Я хорошо знаю, где тут что лежит, и если ты уберёшься, я уже ничего не смогу найти для своих транспортных чар.
Эта настойчивость показалась Софи подозрительной: может быть, где-то здесь Хаул и прячет свой горшок с душами или коробку с недоеденными сердцами. Получается, у неё из рук уплывает такая возможность!
- Уборка – это то, ради чего я здесь живу! – гаркнула она.
- В таком случае тебе следует отыскать новый смысл жизни, - резко ответил Хаул.
Его странные изумрудные глаза полыхнули гневом, и Софи показалось, что он тоже сейчас сорвётся. Но в последний момент волшебник всё-таки взял себя в руки и сдержанно произнёс:
- А теперь марш в дом, ты, гиперактивная старушенция, и найди себе другую забаву, пока я не рассердился. Я ненавижу сердиться.
В ответ Софи выпрямилась, скрестив на груди тощие руки: ей очень не нравилось, когда на неё так смотрят, да ещё и глазами, как из ювелирного магазина.
- Ну разумеется! – рявкнула она. – Ты ведь избегаешь всего неприятного, верно? Да ты просто жалкий слизняк, вот кто! Ты уползаешь от всего, что тебя не устраивает!
Хаул натянуто улыбнулся.
- Ну что ж, - произнёс он, - теперь мы оба знаем наши недостатки. А сейчас возвращайся в дом. Давай. В дом, - и, нависнув над Софи, он махнул рукой на дверь.
Длинный рукав взметнулся за его движением и, зацепившись за край железного листа, с треском порвался.
- Проклятье! – воскликнул Хаул, поднимая разорванный серебристо-голубой конец. – Полюбуйся, что я из-за тебя сделал!
- Я могу это зашить, - предложила Софи, и тут же заработала ещё один неприятный изумрудный взгляд.
- Вот, опять ты начинаешь, - сказал Хаул. – Как же тебе должно быть по душе рабство!
Он аккуратно зажал порванный рукав правой рукой, а затем осторожно протянул его между пальцами. Когда серебристо-голубая ткань показалась снова, от прорехи не осталось и следа.
- Вот, - констатировал Хаул. – Теперь ясно?
Посрамлённая, Софи ни с чем вернулась обратно в дом. Определённо, волшебникам нет нужды вкалывать, как обычным людям, а Хаул только что продемонстрировал, что он настоящий волшебник, и что с ним следует считаться.
- Почему он меня не выставил? – спросила она, обращаясь наполовину к Майклу, наполовину к себе.
- Для меня это тоже загадка, - признался Майкл. – Но думаю, Хаул под впечатлением от того, как ты обращаешься с Кальсифаром. Большинство людей, которые сюда приходят, или не видят его вообще, или пугаются до икоты.

@темы: ВВП, Howl, DWJ

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Зона нон Грата

главная